Левый берег - Страница 57

— Ну ладно, ладно. Не плач!

Лысоватый неприятный "мент" с опухшим лицом брезгливо покосился на Кошака, сидевшего напротив на старом шатающемся стуле с невероятно измызганной обшивкой, и снова уткнулся в бумаги. Володя звучно вздохнул и опустил голову, расстегнув молнию новенькой кожаной куртки наполовину. В помещении было жарко.

— Нет, ну я все-таки не понимаю! — Милиционер нервно бросил ручку на стол и вперился красными глазами в Кошака, словно удав на кролика. — Ты себя-то в зеркале видел?

— Видел, — тихо ответил Володя и слегка вжал голову в плечи.

— На тебе пахать надо! Запрягать тебя и пахать! Понимаешь?! А ты тут являешься, словно "десятиклассница", и рассказываешь, что тебя, бедного, обидели…

— Но я же не виноват…

— Да че ты вообще там шарился? — перешел на крик капитан. — Ума не приложу: что можно делать в одиннадцать вечера на Чигиринской?

— Говорю же, от девушки я шел, — упрямо, но без дерзости в голосе, повторил Кошак. — И вообще, чего Вы так завелись?

— Да потому что "глухарь" это! — процедил милиционер. — Понимаешь, "глухарь"!

Володя снова вздохнул и искренне ему посочувствовал. В кабинет, производя невероятное количество какого-то дурного шума, влетел молодой парень с нагловатой физиономией и пистолетом в оперативной кобуре под мышкой. Не обращая никакого внимания на присутствующих, он открыл большой темный шкаф у двери и увлеченно начать там копаться в каких-то бумагах.

— Ну пойми ты, — ласково начал капитан, никак не отреагировав на появление постороннего, — кого мы тебе будем искать? Ночь, пустынная улица, темный пакет — на голову, что-то острое — к горлу, кошелек, часы, "мобила"… Это же — "вилы".

— Ну а я-то что могу сделать? — непонимающе уставился на него Кошак.

— Да теперь — ничего, — злобно прошипел милиционер, взявшись за ручку и продолжив составление документа.

Кошак посмотрел в зарешеченное окно. Погода сегодня выдалась отличная, хотя температура была не выше пяти градусов. На подоконнике ходили туда-сюда пара голубей.

— Найти тебя как? — нехотя бросил милиционер.

— Зачем найти? — изобразил испуг Володя.

— Затем! — рыкнул капитан.

— Воронцовская 101, - назвал он заранее заготовленный адрес. — Я ж недавно в Кировогорске. Официально еще не зарегистрировался…

— Распишись здесь, — потребовал милиционер, не дослушав.

Через пару минут Кошак вышел в широкий чистый коридор и аккуратно прикрыл за собой дверь. Затем он не спеша прошелся в дальний его конец, боязливо заглядывая в приоткрытые двери кабинетов. Везде сновали люди в форме и в штатском. С бумагами, папками, клавиатурами, стаканами. Они останавливались посреди коридора и начинали разговор. Забегали в кабинеты и тут же выходили из них. В этой обстановке всеобщего движения никто не обращал на Володю никакого внимания.

Кошак свернул на боковую лестницу и поднялся на половину пролета. Вход на третий этаж преграждал маленький столик, за которым сидел скучающий милиционер. Быстро развернувшись, Володя спустился по лестнице на первый этаж и повторил такую же прогулку. Проходя второй раз мимо прозрачного пуленепробиваемого стекла дежурной комнаты, за которым полный майор что-то громко проговаривал по слогам в старомодную телефонную трубку, он остановился в нерешительности. На счастье в этот самый момент тонкая железная дверь, ведущая внутрь "дежурки", открылась. Из нее вылетел растрепанный сержант с пачкой бумаг и, не оглядываясь, понесся в конец коридора. Беспечность милиционера можно было понять: дверь была снабжена доводчиком. Однако, как и на большинстве дверей мира, закрывал он ее не сразу. Двух секунд хватило для того, чтобы Кошак проскользнул внутрь.

Он быстро оглянулся по сторонам. Справа от входа находились две массивные двери с зарешеченными окошками. Из "обезьянника" доносился негромкий разговор. Рядом стоял старенький стол со стулом и металлический шкаф, надо было полагать, для вещей задержанных. На столе лежал раскрытый потрепанный журнал. Проскользнув мимо дверей, Володя вошел в помещение "дежурки" и начал вертеться по сторонам. Времени было крайне мало.

— Эй, ты че тут забыл? — раздалось сбоку.

К Кошаку обращался низенький кругломордый майор, сидевший за компьютером. Его нельзя было разглядеть из коридора. Физиономия милиционера выражала недоумение и раздражение.

— Да я тут заявление подавал, — виноватым голосом пробормотал оперативник. — Меня отпустили уже. Мне бы выйти…

— Так выходи, — начинал злиться капитан.

— Так там же решетка, — прикидывался идиотом Кошак. — И постовой.

— Ты сюда как попал вообще? — уже кричал "мент".

— Да выходил кто-то… Мне бы выйти…

— Вали отсюда! — рыкнул капитан. — Как зашел, так и выходи! Гена, открой ему.

Володя с забитым видом прошкондылял к двери. Замок открылся автоматически.

— Оборзели совсем, — слышалось сзади, — кто последним выходил? Петренко? Морду набью, уроду…

Высокий черноусый старшина в бронежилете и с коротким автоматом на плече молча нажал на кнопку на стене. Входная дверь, которая, собственно, дверью не являлась, а представляла собой железную давно не крашеную решетку, после громкого щелчка замка, слегка скрипнув, открылась. Кошак, пройдя двойные массивные двери, вышел на улицу и мельком еще раз взглянул на синюю табличку слева от входа: "Ленинский отдел УВД г. Кировогорска". Спустившись вниз по узким ступенькам, он вновь оглянулся и без видимой причины повертелся возле здания. Светло-желтый трехэтажный дом с темно-синей черепичной крышей можно было принять за частное строение, если бы не просторная, огороженная красивым, от земли каменным, а на вторую половину решетчатым забором, стоянка. Удивительным было то, что ни одной милицейской машины, ни во дворе, ни на улице рядом с УВД не наблюдалось.