Левый берег - Страница 138

К оглавлению

138

— Давайте, валите по домам, — Лева сделал пьяный помещичий жест, означающий что-то типа "милую".

— Ага…

Мужичка как ветром сдуло.

В "аквариуме" вновь повисли тишина.

— С грузом завтра разбираться будем? — Червонец выпил воду из рюмки и почему-то скривился.

— Завтра, конечно. Успеть бы за ночь все разгрузить и замаскировать — и то дело…

23.07.2009. Россия, г. Армавир. Центральный городской парк. 19:23

Жара была невыносимой. Больше сорока в тени. Казалось, мир превратился в одну большую парилку, из которой невозможно выбежать и плюхнуться в ледяной бассейн. И от работающего в центре парка большого фонтана не было никакой прохлады. Он был построен недавно на месте, где раньше стоял безвкусный памятник, представляющий собой торчащую вверх тонкую десятиметровую стелу, обитую листами какого-то серебристого металла с серпом и молотом на вершине по всем четырем сторонам. Чему был посвящен этот шедевр социалистической архитектуры, никто из армавирцев толком ответить не мог. Старожилы говорили, что когда-то на вершине стелы стояла фигура Сталина, но после развенчания культа личности ее сняли. А торчащая палка осталась. В народе памятник метко окрестили "мечтой импотента". Это название прижилось.

В последние годы парк, да и весь центр города, благоустроили. Улицы выложили плиткой. Поставили новые скамейки. Город стал чище. Злые языки поговаривали, что такое рвение местных властей объяснялось наличием у мэра в собственности завода по производству тротуарной плитки, языки позлее вообще утверждали, что все это великолепие делалось за счет кредитов, в которых город погряз, как муха в повидле. Поэтому и нового мэра, взамен уже двоих, ушедших на повышение, никак назначить не могли. Никто не соглашался принимать такое наследство и разбираться с многомиллионными долгами. Так это было или не так, но то, что нормального, постоянного мэра в городе не было давненько, была чистая правда.

Серега устало осматривал праздно прогуливающуюся вокруг фонтана и по парку публику: мамаш с колясками, степенных стариков и старушек, медленно шествующих под руку, еще не старых бабушек и дедушек, которым родители сплавили своих детей на выгул, и теперь они зорко наблюдали за маленькими метеорами, носившимися вокруг фонтана друг за другом.

"И жара им нипочем", — лениво подумал Серега.

Он жутко устал. "Пахал" с восьми утра и до шести вечера. Макс, давнишний "кентяра", "шабашку" подкинул. На дачах за Каспаровским мостом. На стройке у "мента" какого-то. Тот развернулся на полную катушку: двухэтажный кирпичный дом — девять на пятнадцать, во дворе фонтанчик, забор в два кирпича по всему периметру участка, еще постройки какие-то… Макс говорил, что и бассейн копать будут. Откуда только "бабло" у народа? Хотя, у него понятно, откуда… Одно слово — "мент"…

Серега тоже в свое время в милицию хотел устроиться, сразу после армии. Но друг отговорил, сам бывший "ППС-ник".

"Тебе оно зачем? — вопрошал он. — Думаешь, тебе там сладко будет? Э не, брат! "Сладко" там на определенных должностях. Ну, в ГАИ еще… Но тебя туда не возьмут. Там "забашлять" надо. "Вышки" у тебя нет, так что трубить тебе старшиной или в лучшем случае прапором до конца твоих дней. И каждый офицер тебя шпынять будет, а какая-нибудь мразь прокурорская рано или поздно посадит. Не выдумывай ты. У тебя же профессия в руках".

И правда: профессия у Сереги в руках была. Слесарь он, и неплохой слесарь. Во всяком случае, мастер в "бурсе" хвалил. А что, почему бы и нет? Рабочий класс — тоже хорошо.

И устроился Серега на Электромеханический завод. И правильно устроился. Зажил хорошо. Женился на Ольке, которая из армии честно два года прождала. Ни вправо, ни влево: Серый проверял, у пацанов выспрашивал, у подруг ее. А подруги, как известно, первые своих подруг обычно и сдают. Это — как пить дать. Проверено годами. Жили, правда, у ее родителей. Ну да ничего. Хата большая, трехкомнатная, метров под восемьдесят. В старом, наверное, еще дореволюционном четырехэтажном доме, в самом центре, по улице Кирова, рядом с центральной площадью. Да и родители у Ольки — люди хорошие. С ними Серега еще до армии отношения наладил. Уже тогда на нее далеко идущие планы имел. Такие же, как и он сам простые работяги. К зятю никаких особых требований не предъявляли, типа "много зарабатывать". Тесть сказал:

— Ты, главное, трудись честно, люби Ольгу, и внуков нам давайте побыстрее. А мы, чем сможем, поможем…

И помогали.

Семья-то у Сереги неудачная. Конечно, какая ни есть, но своя. Но себе-то признаться можно. Не сильно ему с семьей повезло. Батя, еще когда Серому лет восемь было, по пьяному делу угодил в тюрьму, да там и погиб. Он, кстати, никогда у матери и не интересовался, как там было дело. Да и зачем? Отца-то уже не вернешь… Да и если по справедливости, характер у батяни был тот еще. Бухал, мать побивал, и Серегу не забывал. Мог на зоне нарваться на заточку. Вполне такое было возможно…

Словом, отца у Серого, считай, и не было никогда. Он о нем не думал и не сказать чтобы любил. А вот сестренка, которой, когда батю посадили, было всего три годика, его почему-то любит, вспоминает. Может, потому, что ей-то от него никогда не перепадало. По правде, любил этот "алконафт" дочурку свою. Не то, что сына. Ну, так, по крайней мере, Сереге казалось…

Мать, сильная и терпеливая русская баба, всю жизнь горбатилась на пекарне, стараясь дать двум детям все, что только могла. Да что говорить, и сейчас она на той же пекарне работает. Сереге уже не помогает, а вот сестре Наташеньке — то да. Сестра тоже какая-то мутная вышла… Молодой себя не блюла. Ну, не то, чтобы шлюха, но к мужикам неравнодушна. Пять лет назад замуж вышла, да как-то непонятно. Серега до сих пор не смог четко себе уяснить, любят они друг друга или нет. Муж — мужик с виду нормальный, но все-таки какой-то странный. Не от мира сего. Живут неровно: то разругаются вдрызг, вплоть до собирания вещей и походов к маме, то опять милуются… Для Серого такие отношения были непонятны. Со своей женой жил он душа в душу. Видимо, бывает так, что две половинки одного целого встречаются.

138