Левый берег - Страница 128

128

"А теперь — все…"

Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Голова слегка поднялась вверх, глаза полузакрылись.

"Раз", — считал он.

Секунды расплылись, распластались в пространстве, стали осязаемой белой тягучей массой, принимающей разные формы.

"Два".

Он прислушался к своему организму. Главное, чтобы не было страха. Если не удастся его побороть — победы не будет. Не должно быть ничего вокруг. Ничего. Ни солнца, ни ветра, ни даже воздуха. Должен быть только он — и противник. А слабых противников не бывает. К любому противнику следует относиться серьезно. Потому как ты никогда не знаешь на сто процентов, что он из себя представляет. Не знаешь, смел ли он, решителен ли он, в конце концов — вооружен ли он. А если вооружен — то чем? Но это все — ладно… Главное — владеть собой…

"Три".

Вокруг стало абсолютно тихо. Мышцы напряглись, ноздри резко втянули раскаленный летний воздух…

"Сначала первым за мной шел худой. Но у входа он остановился и закурил. Так что сейчас в метре за моей спиной — здоровый. А худой — за ним. Как раз сейчас стоит в проходе, с сигаретой в зубах, и делает шаг… У здорового в левой руке — бежевая матерчатая сумочка, в каких носят все свои мелочи, чтобы не забивать карманы… А правая — в кармане. Худой держит в левой руке ключи от машины… Ты знаешь что делать? Знаешь. Ты уже точно знаешь, как будешь действовать. Все, что тебе сейчас нужно сделать — выполнить то, что ты наметил. А это — самое легкое. Главное — никаких сомнений. У тебя есть сомнения? Хоть малюсенькие? Нет. Точно? Точно. Тогда — работай. Сейчас он сделает еще один шаг правой ногой. Там рассыпано немного гравия. Ты его услышишь. Услышишь, как он поставит свою ступню на асфальт. Будет небольшой хруст. А больше тебе ничего и не надо. Вот…"

Не поворачивая корпуса, оставаясь к противнику спиной, Андрей сделал небольшой шаг назад и влево, повернув при этом корпус на девяносто градусов в сторону противника. Правая рука его немного согнулась в локте, большой палец ушел под ладонь, изготовленную для удара. Атака была стремительной. Хлесткий удар верхней стороны ладони прямо в кадык получился такой силы, что, Андрею показалось, что "бык" даже несколько подпрыгнул вверх. Выронив сумку, обхватив горло ладонями и выпучив глаза, он упал сначала на колени, а затем поварился на бок, издавая сдавленный хрип.

Но Андрей этого не видел. В один прыжок он преодолел расстояние, отделяющее его от худого, застывшего в дверях в сигаретой в зубах. Вне всякого сомнения, как отметил про себя Андрей, клиент даже не успел понять, что произошло. Сидя, что в запасе имеется пара десятых секунды, Андрей размахнулся немного больше, чем следовало. Зато удар ладонями по ушам получился на славу. Худой взвыл от страшной боли и обхватил руками голову, чем не преминул воспользоваться нападавший. Не очень сильный, но как-то даже по-хозяйски расчетливый удар в солнечное сплетение согнул его пополам. Директор бережно, словно боясь причинить неудобства, взял его за редкие волосы и, словно бычка, провел несколько метров и кинул на кучу битого кирпича.

После такой удачной серии у Андрея было не меньше половины минуты. Иными словами, времени было полно. Он неспешно, если не сказать деловито, подошел к хрипящему "быку", присел на корточки и, нащупав на шее какую-то точку, сильно ее надавил. "Бык" подергал ногами секунд пять и затих.

— Ну вот, — заключил Андрей, проверяя пульс, и подмигнул застывшему в дверном проеме белому, словно мел, Толику. — Дверь-то закрой, — спокойно попросил он друга, поднялся и направился к худому.

Тот, приподнявшись и полуприсев на кирпичи, что-то тихо мычал и все еще держался обеими руками за голову, иногда мотая ей из стороны в сторону.

— Ну как? — игриво поинтересовался Андрей, присев на корточки и весело разглядывая поверженного.

Худой поднял голову и уставился на него полным ненависти и звериной злобы взгляда. Но было в это взгляде и еще кое-что… Удивление, непонимание, изумление даже… Как? Как так получилось, что этот "фраер" сделал такое? Корова дойная, барашка… А он!?

— Ах ты падло… — змеей прошипел худой, оскалив зубы.

Андрей не дал ему закончить. Мощный удар открытой ладонью справа вновь уложил противника на кирпичи.

— Ну как? — снова поинтересовался директор.

Толик, плотно закрывший калитку, все еще смертельно бледный, стоял за спиной друга и не знал, куда себя деть. Лишь иногда боязливо оглядывался по сторонам и прижимал голову.

— Ну, сука… — проревел худой, не то от боли, но скорее от лютой обиды.

Андрей молча встал, по футбольному размахнулся и ударил его ногой прямо в лицо. Кровь обильно хлынула из носа у парня, но на сей раз он только глухо замычал, перекатившись прямо по острым осколкам кирпича на другой бок. Толик сзади тихо брякнул что-то неразборчивое.

— Ну как? — Андрей не баловал избитого разнообразие вопроса.

Худой, помолчал секунд двадцать, обильно сплюнул кровь и присел, низко опустив голову. Андрей знал: противник не боится. Просто не хочет показывать ему своего ненавидящего взгляда, чтобы не спровоцировать новых ударов.

— А вот теперь послушай меня. И очень внимательно…

Директор поднял его голову за подбородок, чтобы видеть глаза.

Парень не делал попыток напасть на Андрея. Осознал, что силы не равны. Однако смиренным он тоже не выглядел. Впрочем, директор другого и не ожидал. Красные глаза искрились глухой ненавистью и запрятанной в глубины души до лучших времен каленой яростью.

— Я знаю, что ты, паскуда, меня все равно не послушаешь, — грустно сказал Андрей, разглядывая лицо избитого противника. — Но все же скажу… Не для тебя скажу, а для себя…Забирай своего товарища и езжай себе, "по добру по здорову". Тем более что другу твоего медицинская помощь нужна. Это я тебе точно говорю…

128